Сказка о Травке

  Глава 7. Как Травка отправилась в Город Маленьких Фей

– Сколько может лить этот дождь? – как-то утром спросила Травка у Вороны.
Нахохленная Ворона сидела под кустом Сирени Персидской Белой. Глаза у нее были закрыты. Она дремала.
– Осень пришла, – сонно сказала Ворона, приоткрыла один глаз, но, не увидев ничего интересного, снова его закрыла.
Травке было скучно. Обитателей на клумбе становилось все меньше и меньше. Бабочки улетели. Жуки уползли. Попугай из своей клетки клюва не высовывал.
Травка думала, что даже звезды с неба исчезли, – так давно их не было видно, но Ворона сказала, что они просто за тучи прячутся.
Старая ворчливая Мокрица все еще жила под Большим Белым Камнем, но с ней не поговоришь: она все старые времена вспоминает, да молодежь ругает.
А Паучок на своем ковре-самолете улетел на Чемпионат Вселесных Игр. Игры эти всегда
в конце лета проводятся. В этом году местом проведения выбрали джунгли Амазонки. Что
такое джунгли, и где эта Амазонка, Травка не знала, но Паучок обещал ей все-все рассказать, когда вернется. Паучок вошел в команду лучших плевателей. Мало того, что Паучок дальше всех местных пауков плевать мог, так он еще и точнее всех в цель попадал.
Все обитатели клумбы за Паучка болели. Шутка ли – Паучок был первым представителем клумбы, который попал на Вселесные игры! Новости всегда приносил дядюшка Паучка, Паук-Крестовик. Теперь он гордился своим племянником и говорил всем, что это он первый открыл талант у мальчишки, и если бы не он, Паук-Крестовик, то еще не известно, по какой дорожке покатился бы беспризорник.
– А откуда вы все новости узнаете? – спросила у Паука-Крестовика Травка.
– По сети, конечно, – ответил Паук. – Мы, Пауки-сетевики, всегда первыми все узнаем. Недаром наша паутина Всемирной называется. Наши представители везде работают: на каждой полянке, в каждом лесу, даже в домах людей. Если ваши обитатели захотят, мы и вам сеть накинем, – только скажите! Будете знать все на свете.
Пока пауки сеть ткали, Травка отчаянно скучала. Вдруг однажды...
Вдруг всегда приходит неожиданно. Никогда вдруга не зовут – не то что друга. Однажды Травка сказала Одуванчику:
– Вот ты мой друг. Если мне станет плохо, я позову тебя, ты всегда поможешь. А какой вдруг придет никогда не знаешь. Может плохой, а может хороший. Таинственная буква «в» все портит. Может быть раньше враг-друг говорили?
На этот раз вдруг оказался другом. Вечером прилетела Рина, белокурая девочка-фея. На ней был желтый комбинезончик со множеством карманчиков и удобные желто-белые кроссовки.
Когда Рина присела на Травкин листик, Травка просто затрепетала от радости.
– Привет, Рина! – закричала она. – Как я рада тебя видеть! Я уж думала, ты забыла про меня и никогда больше не прилетишь.
– Ну что ты, Травка! Ты мне очень нравишься. Просто дел много было. Хочешь побывать в городе, где я живу?
– А это далеко? А как мы туда доберемся? Где твои туфельки с крылышками? – затараторила Травка.
– Путь в наш город так просто не найдешь. Потайными ходами идти надо. Сначала через ваш город пойдем, а потом я проведу тебя. Не знаю, что и кто нам на пути встретится, потому и надела комбинезон и кроссовки. А в карманах у меня фонарик, веревка, карта, а еще ириски из цветочной пыльцы. Ты какие больше любишь – орхидейные? фиалковые? а, может быть, пионовые?
– Ой, я и не пробовала никогда такие ириски! – сказала Травка.
– На вот, попробуй орхидейную ириску. Она сделана из пыльцы Венериного башмачка, это цветок такой, – Рина протянула Травке маленький желтый комочек, похожий на сахарную вату. Травка осторожно положила ириску в рот. Ириска оказалась на вкус нежной и удивительно ароматной, ни слишком твердой, ни слишком мягкой, не липла к зубам и тянулась, как жвачка.
– А как ты в наш подземный город попадешь? – спросила Травка, разжевывая ириску.
– Я с тетушкой Осой договорилась, – ответила Рина. – Тетушка меня в свой домик впустит, а я с черного хода выйду. Помнишь маленькую зеленую дверь в ее кладовку? Там и жди меня.
– Хорошо, буду ждать! – и Травка нырнула под землю. В своем подземном городе Травка знала все укромные уголки, а маленькая зеленая дверь в домике Осы всегда привлекала ее своей таинственностью. Дверь эта еще ни разу не открывалась.
И вот наконец дверь открылась! На пороге стояла Рина. Травка заглянула в кладовку.
Только ничего таинственного там не оказалось. Маленькая узенькая комната, ряды полок по стенам и банки, банки, банки... Травка разочарованно вздохнула. Но расстраиваться было некогда – Рина схватила Травку за листочек, и они со всех ног бросились по тропинке к выходу из города. Барбарисы-пограничники лишь покачали веточками: «Эх, молодо-зелено!»
Сразу же за городом Травка с Риной остановились.
– Куда идти дальше? – спросила Травка.
– Сейчас посмотрим. – Рина достала из кармана листок дубового дерева. Травка вытянула тонкую шейку: какие-то черточки, стрелочки... ничего не понятно.
– Что это? – спросила она.
– План подземных дорог. Мне его дядюшка Крот дал, Главный Картограф Подземного мира, – ответила Рина. – Он составляет карты, а его помощники-Клещи выгрызают рисунок на листиках. Люди найдут такой листик и начинают на клещей ругаться. А ведь это план какого-то подземного города. Вот смотри: эта толстая линия – Главный Кротовый Ход, от него ходы поменьше в разные стороны расходятся. Стрелочки показывают, куда нам идти надо. Поняла?
Травка закивала листиками. Она мало что поняла, но постеснялась в этом признаться.
Рина, а за ней и Травка, храбро шагнули в темный тоннель Главного Кротового Хода. Рина достала из кармана фонарик и включила его. В двух шагах от них лежал черный бархатный шар и храпел.
– Ой, кто это? – прошептала Травка.
Рина ничего не успела сказать. Шар развернулся и превратился в суетливого зверька с длинным, как хоботок, носом и маленькими, с маковое семечко, глазками. Зверек будто из-под земли вытащил огромную лопату и начал быстро рыть землю.
– Это Крот-землекоп. Он новый ход делает.
Рина с Травкой побежали дальше по Кротовому Ходу. Рина светила фонариком и смотрела на карту – не пора ли уже сворачивать в боковой ход.
– Тут! – сказала Рина, посветила фонариком и с визгом отскочила.
Из бокового хода, медленно и сопя, к ним приближалось чудовище, огромное, страшное. У чудовища была маленькая голова с короткими усиками, но с огромными челюстями-жвалами. Лапы тоже короткие, но широкие, мощные и на каждой четыре острых зубца. Одето чудовище было в темно-бурый шелковый халат. Из-под халата торчали два загнутых книзу кинжала. Злобно сверкая глазками, чудище надвигалось на Травку.
– Бежим скорее! – кричала Рина. – Это Медведка! Мы чуть не залезли в спальню ее малышей. Она разозлилась и может оторвать тебе корешки-ножки!
Травка от страха не могла сдвинуться с места. Рина металась по Кротовому Ходу в надежде найти хоть что-то, хоть какое-то оружие, но вокруг была одна земля, даже самого маленького камешка или щепочки не было видно.
Вдруг сверху на Рину посыпались комья земли. Рина подняла голову и увидела чей-то хвост, покрытый густыми волосками. Она тут же одной рукой схватила Травку за поникшие листики, а другой вцепилась в висящий хвост. Хвост вздрогнул и вместе с вцепившейся в него Риной и Травкой, исчез в провале земли. Медведка изумленно завертела головой – она хотела проучить нахалок, а они вдруг пропали.
Рина тем временем оправдывалась перед хозяйкой хвоста за свое бесцеремонное поведение – когда тебе грозит смертельная опасность, тут уж не до приличных манер. Хозяйкой хвоста оказалась Бурозубка – немножко скандальная и вздорная, но отходчивая и добрая землеройка.
– Ну вы и напугали меня, – чирикала тонким голосом Бурозубка. – Я сразу есть от страха захотела. Время Червяка пришло.
– А что это значит? Время Червяка? –спросила любопытная Травка.
– О, это давняя история, – зашелестела своим необычным голоском Бурозубка. – Когда-то давно, в те времена, когда животные и растения только начали заселять Подземный мир, мои предки тоже решили переселиться под землю. Под землей тогда грандиозное строительство началось. Жители днем и ночью работали, сменяя друг друга. Когда отдыхали одни, другие работали и наоборот. Под землей солнышка нет, время определить невозможно, вот и начались между жителями споры, кто сколько работает. До драки дело доходило. Тогда Главный Картограф, прадедушка нашего Крота, постановил: работать всем от червяка до червяка, а потом сменять друг друга. Это значит: когда Хранителю Времени есть захочется, тогда и смене конец. Хранить Время он прабабушку мою поставил. Позже работа эта перешла по наследству к моей бабушке, потом к маме, а теперь ко мне.
– Тяжелая у вас работа, – посочувствовала Травка.
– Да нет, не очень, – ответила Бурозубка. – Нам ведь за работу червячки полагаются. Так приятно заморить червячка.
– А как это – заморить червячка? – спросила Травка.
– Очень просто. Вот так, – сказала Бурозубка. Ткнулась мордочкой в стену и вытащила червяка. Села на задние лапки и стала очищать его от земли.
– А вы идите дальше вот по этому проходу, – сказала она, откусывая кусочек и аппетитно причмокивая, – его недавно кроты выкопали. Он чуть длиннее того, что на карте, зато сразу выведет вас в нужное место.
Травка и Рина поблагодарили землеройку и весело побежали по Новому Кротовому Ходу к дереву, которое называлось на карте Старый Дуплистый Дуб.

Сказка о Травке

Глава 6. Ответственное поручение

На дворе стоял август. Неженки-Подснежники и Нарциссы уже утепляли свои домики на зимовку. Бабушка варила варенье из лепестков, которые сбрасывали Чайные Розы, Ласточка улетела в свою Африку, а Травка снова оказалась в гуще событий.
Ночью Травка проснулась от тихого приглушенного шепота. Шептались двое.
– Вот дверца, про которую я тебе говорил, – пропищал тоненький голосок.
– Уж очень она маленькая, – ответил другой, – еще застрянем.
– Ничего, подроем. Ты лучше подумай, в чем мы мед понесем. У нас с тобою, даже карманов нету.
– Да, проблема... О, тут неподалеку растение одно растет – ну, то, у которого вместо цветов фонарики. Как же оно называется? Забыл...
– Физалис что-ли?
– Ага... Нарвем побольше этих фонариков, вот и будут мешки для меда.
Голоса стихли, снова наступила тишина. В бедное Травкино сердечко заполз Страх, о котором она слышала раньше, но никогда не встречала. Так вот он какой, Страх – липкий, холодный, мерзкий!
– Неужели это известная на всю округу банда мышей-грабителей? – подумала Травка. – Только что-то голоса у них очень писклявые. Да и серьезные разбойники должны знать, что Оса-Песчанка, которая поселилась в Подземном городе, питается вовсе не медом.
Но легче от этой мысли Травке не стало. Скорее даже наоборот – ведь если воришки залезут к Осе в норку и, не найдя меда, все переломают и перебьют, Оса обидится и улетит строить дом на другую клумбу, где сторожем будет более ответственное растение, а не такая раззява, как Травка. Говорила ей бабушка: «Смотри, Травка. Это ответственное поручение. Если чувствуешь, что не сможешь, не берись. Никто тебя не осудит». Но Травка была уверена, что справится с таким поручением в два счета, и трудно ей не будет. И вот она не справилась. Когда же эти пронырливые мыши успели заметить дверь? Может быть, когда Травка летала ночью с Риной? Или, может быть, когда рассказывала о своем приключении и размахивала листиками, забыв, что нижние листья должны быть неподвижными? Но что толку гадать! Дело сделано, и нужно думать, как все поправить.
Пока Травка голову ломает, как ей исправить положение, расскажу вам, кто же это – Оса-Песчанка, и почему ей оказывают такой почет в городе-клумбе.
Однажды ранним утром все взрослое население клумбы было приглашено на Экстренный Совет. Травке, конечно, было обидно – детям даже послушать не разрешили, мол, не детского ума это дело. Но Травка была уверена, что Ворона (которую всегда приглашали на совет как эксперта) потом обо всем расскажет. Так оно и вышло.
– Вот так напасть, – сказала Ворона, усаживаясь рядом с Травкой, после того, как Совет закончился.
– А кто такая, эта Напасть? – спросила Травка. Она вспомнила, что на прошлом Совете решали, куда разместить временных жильцов – семейства Ноготков, Флоксов, Душистого Горошка. Растения эти живут на клумбе только летом, и бабушка зовет их дачниками.
– Напасти этой много – целое полчище. Все в зеленой форме с белыми нашивками. На них лежит проклятье, они никогда не могут насытиться. Сейчас передовой отряд этих обжор-гусениц напал на Сирень Персидскую Белую и начинает грызть ее листья. Видела я несчастные деревья, объеденные этой нечистью. Стоят бедняги голые, опутанные паутиной. А гусеницы гроздями свисают с веток на паутинках. Бррр... Жалкое зрелище. Если такому растению не помочь, оно погибнет.
– А гусеницы эти заразные, как и тля? – испугалась Травка.
– Нет, для травы они не страшны, а вот для деревьев смертельно опасны.
– Что же делать, как помочь бедной Сирени? – заволновалась Травка.
– Вот это мы и решали на Совете. И решили пригласить пожить на клумбе Осу-Песчанку. Пусть построит здесь дом и кормит своих малышей этими зелеными червяками. Говорят, осы умеют готовить вкусные консервы из гусениц. Одна оса запросто с ними справится, когда их не очень много.
И вот прилетела Оса. Была она стройная, с тонким длинным жалом и блестящими крылышками. Оса оказалась деловой особой – сразу поставила два условия: во-первых, она сама выберет место для домика, а во-вторых, дверь в домик должно прикрывать листиком какое-нибудь растение. Разумеется, она тут же получила согласие.
Оса долго летала над клумбой, прикидывая, где удобнее построить свое жилье и наконец ткнула жалом: тут! У Травки отчаянно забилось сердце: место оказалось рядом с ней.
– Я буду сторожить! – не дожидаясь, что ее попросят об этом, закричала Травка. Вот так она и стала выполнять Ответственное Поручение.
Оса сразу же, как сказала Ворона, взяла быка за рога и начала рыть норку. Только никакого быка Травка не видела, наверное, потому, решила она, что бык, запряженный Осой, рыл землю с такой скоростью и поднимал такую пыль, что за песчаной завесой ничего не было видно. Когда пелена из песка осела, Оса заложила камешком двери и удовлетворенно потерла лапки. Домик готов! Теперь нужно наполнить кладовку продуктами для питания малышей, которые должны были появиться в скором времени. Оса носила гусениц в домик и консервировала особым «осиным» способом. Каждый день, уходя на охоту, Оса закрывала камешком дверь, а Травка опускала на нее листик.
И вот где-то Травка прошляпила. Она не потеряла шляпу, нет. Просто это выражение такое: просмотреть, пропустить, прозевать, прово... ой, Ворона не любит этого слова. Однажды Травка прошляпила Радугу, которую мечтала увидеть. Просто проспала, когда Радуга приходила. На заре после дождичка так сладко спится...
– Увидишь Радугу, и не раз, – успокаивала Ворона. Только Травка все равно расстраивалась.
А сейчас Травка расстраивалась еще больше – ведь от такого «прошляпивания» мышек-воришек может погибнуть Сирень Белая Персидская, и Сирень Обыкновенная Сиреневая, и (об этом Травка даже думать боялась) прекрасные аристократки – кусты Чайных Роз.
Время шло. Мыши могли вернуться с минуты на минуту. Ворона, которая запросто что-то придумала бы, сладко спала в своем теплом гнезде на чердаке школы и даже не догадывалась о Травкиных мучениях. В голове у Травки было пусто, как весной в норке у ежа. Одной ей не справиться, это точно. Только вот кого позвать на помощь?
– Эх, сюда бы кошку или хотя бы самого маленького котенка, – подумала она.
Но коты сейчас в подвале, оттуда неслись кошачьи голоса – то ли поют, то ли ругаются, не поймешь, и ни одного праздношатающегося кота не видно.
Травка в отчаянии подняла глаза к небу и вдруг заметила, что окно на четвертом этаже, где жил Попугай, открыто. У Травки забилось сердце. Все стало легко и просто. Решение пришло.
Попугай, несмотря на то, что любил прихвастнуть, был, в общем-то, неплохим парнем. Когда ему становилось скучно, он открывал клювом клетку и прилетал на клумбу поболтать. Правда, на землю он теперь не садился, а предпочитал устраиваться повыше, на ветке одной из чайных роз.
Однажды Попугай побывал на ночном концерте, и концерт ему так понравился, что он захотел сам стать артистом. Оказалось, что у него куча талантов. Он мог исполнить арию Лягушонка (не так искусно, но все же), мог заливаться таким же истошным лаем, как серебристо-голубая болонка по имени Баронесса, а уж мяукать, как его заклятые враги – кошки, Попугай мог так искусно, что воробьи, клюющие крошки, насыпанные людьми, тут же улетали восвояси. Даже Ворона однажды попалась на эту уловку Попугая. Решено! Нужно позвать Попугая, чтобы он мяуканьем отвадил воришек от осиного домика. Но как его позвать? Кто сможет добраться до четвертого этажа и передать Попугаю Травкину просьбу?
Как это кто? Конечно же квартирант-Паучок, которому Травка предоставила для жилья один из своих листиков. Бабушке Паучок не очень нравился. Она считала его невоспитанным. Но он был сиротой, и бабушка его жалела.
– Такие дурные манеры бывают разве что еще у верблюдов, – говорила она, – но что поделаешь, если мамаша разрешала бедной крошке плеваться и даже плевалась сама.
Отца своего Паучок не помнил совсем. Папаша был непутевый, он сбежал от своей жены на второй день после свадьбы. С тех пор о нем не было ни слуху ни духу. Мама Паучка работала день и ночь на текстильной фабрике, чтобы в доме был достаток, а ее малыш был одет, обут, накормлен. Но однажды с ней случилось несчастье. Шла она вечером с работы, несла большой пакет с продуктами, радовалась, что скоро увидит своего малыша. Вдруг откуда-то сверху метнулась темная тень, птица с тонким длинным клювом схватила Паучиху и взмыла в небо. На крик бедной Паучихи прибежали Муравей и Жук-Навозник, работавшие неподалеку, но было уже поздно. Злодейки и след простыл. Так Паучок остался сиротой. Его взял на воспитание Паук-Крестовик – мастер по плетению сетей. Но Паучок оказался неспособным к такой работе, только и умел плеваться, и Крестовик его выгнал. Травка предложила Паучку пожить у нее и не пожалела об этом – малыш был добрым, приветливым и никогда не унывал.
Травка несколько раз тряхнула листиком, на котором стоял белый домик Паучка. Через мгновенье из распахнувшейся круглой дверцы высунулась мордочка его хозяина.
– Что-то случилось, Травка? – спросил Паучок.
– Да, мне нужна твоя помощь. Поможешь?
– Конечно! Говори, что делать.
– Ты мог бы забраться на четвертый этаж к Попугаю и попросить его спуститься ко мне?
– Ага, – и Паучок выскочил из домика.
– Ты даже не спросишь, зачем?
– Да мне все равно. Надо, значит надо.
Паучок забрался на Большой Белый Камень, поднял вверх конец брюшка и выпустил тонкую шелковую нить. Потом еще несколько нитей одну за другой. Из этих нитей Паучок проворно соткал небольшой ковер-самолет. Ветер подхватил шелковый ковер, вместе с ним Паучка и понес вверх. Травка завороженно смотрела на полет Паучка. Вот он на уровне второго этажа, третьего...
– А как он остановится? – испуганно подумала Травка.
Вот Паучок подлетел к нужному окну, плюнул – и тонкая клейкая нить прикрепилась к подоконнику. Еще миг – и Паучок скрылся в темноте незнакомой комнаты. Травка облегченно вздохнула и тут же затаила дыхание снова:
– Вдруг Попугай спит, и Паучку не удастся его разбудить? Или Попугай не захочет лететь среди ночи к какой-то там Травке?
Мысли одна неприятней другой роились в Травкиной голове. Казалось, время остановилось. Травка ждала и все меньше верила в успех своей затеи.
Наконец на подоконнике появился Попугай. Он посмотрел по сторонам и начал неспешно чистить перышки.
– Ну пожалуйста, поскорее, – молила про себя Травка.
Попугай почистил перышки и начал рассматривать когти на своих лапах. Рассмотрев каждый коготок и покачав головой, Попугай прищурил левый глаз и взглянул на Травку. Травка отчаянно замахала листиками: лети, мол, скорее, не мешкай! Попугай открыл левый глаз, но закрыл правый. Травка продолжала призывно махать листиками. Наконец Попугай решил, что дело, видно, важное и медленно спланировал на землю.
– Надо будет завтра сделать маникюр, – сказал он, опускаясь рядом с Травкой.
Что такое маникюр, Травка спрашивать не стала. Не до этого было. Надо скорее рассказать о том, что случилось. Попугай слушал не перебивая. К концу рассказа он стал решительным и сосредоточенным.
– Ну, наконец-то, – сказал он, – хоть какое-то настоящее дело. Не бойся, как только появятся эти воришки, я такого страху на них нагоню – никогда больше сюда не сунутся, – и, махнув крыльями, он уселся на ближайший куст Чайной Розы.
Ждать пришлось недолго. Вскоре появились мышки-воришки. Они тащили за собой зеленые фонарики физалиса. Травка притворилась, что спит. Ни один ее листик не дрогнул. Мыши бросили связки физалиса перед дверью домика Осы и перевели дух.
– Ну что, начнем? – сказал один мышонок.
– Давай, – согласился другой.
Вдруг откуда-то издалека донесся нежный кошачий голосок:
– Мур-р-р-р-р-р, – сказал голосок.
Потом поближе:
– Мяу.
У мышей мелко затряслись хвостики, а глаза стали круглыми, как сердцевинки у ромашек.
– Мяу-мяу, – совсем рядом раздался кошачий голосок.
На мышей было жалко смотреть: тряслись уже не только хвосты и лапы, но и сами мышиные тельца дрожали от страха. Собрав последние силы, мыши бросились наутек. Они бежали так, что их хвостики едва поспевали за ними, а вдогонку им неслось: «Мяу, мяу!»
Травка, Попугай и спустившийся к ним Паучок хохотали до слез.

Сказка о Травке

Глава 5. Сон в летнюю ночь

Солнце уже высоко стояло над головой, только Травка никак не хотела просыпаться. Зажмуривалась изо всех сил, но ничего не получалось. Вздохнув, она открыла глаза, и тут же захотелось ей поделиться с кем-то своим сказочным сном.
– Одуванчик, какой мне сон приснился!
– Доброе утро, Травка. Откуда на тебе такая красивая ленточка?
– Ленточка? Так, значит, это был не сон! Послушай, что я тебе расскажу! Ночью я от легкого прикосновения проснулась. Кто-то на мой листик присел. Я открыла глаза и увидела крохотную девочку с длинными золотистыми волосами. На ней было розовое платьице, а волосы красивой шелковой лентой завязаны. Девочка болтала ногами и пела песенку без слов. Увидев, что я открыла глаза, она сказала: «Привет, меня зовут Рина. Я девочка-фея. А ты – Травка, и тебе хочется летать». – «Откуда ты знаешь?» – удивилась я. – «Бабочка-Крапивница рассказала. Мы, феи и бабочки, – большие друзья. Ну что, не передумала? Хочешь полетать?» – «Конечно же! Ведь я всегда мечтала об этом! Только у меня нет крыльев». – «Я принесла тебе волшебные туфельки», – сказала Рина и снова стала болтать ножками. Только сейчас я заметила на ее ногах хорошенькие розовые туфельки с пряжками и с белыми крылышками на пяточках. «Как же я надену туфельки, ведь у меня нет ног?» – спросила я. – «Они у тебя есть, только плохо развитые. Раньше вы, растения, прекрасно по земле ходили, но потом случилось похолодание, вы поселились в подземных городах, и у вас появились корни. Ноги вам стали не нужны. Волшебные туфельки помогут тебе. Правда, ходить ты в них не сможешь. Зато полетишь». Рина сняла туфельки и отдала их мне; сама же осталась в белых носочках. «А как же ты?» – спросила я. – «Пока мы будем летать, туфли мне не нужны; помоги», – она повернулась ко мне спиной, и я увидела у нее на платье две маленькие застежки-молнии. Я расстегнула их, и из прорезей тут же выскочили два блестящих перламутровых крылышка. «Одевай скорее туфельки и полетели», – весело крикнула Рина и замахала крылышками. Я с трудом вытащила ноги из земли и посмотрела на них. Они были белые и тонкие. Но туфельки оказались мне в самый раз. Как только я застегнула пряжки, туфельки позеленели. «Они всегда цвет меняют в тон платью», – пояснила Рина. Вдруг крылышки на туфлях затрепетали, и я поднялась в воздух. У меня захватило дух и закружилась голова. Я зажмурила глаза, но сразу же их открыла. Я хотела все видеть! То, что я увидела поразило меня. Мне казалось, что я лечу вверх ногами, и подо мной – звездное небо. Я подняла голову – надо мной тоже сияли звезды. «Как красиво! Только почему два неба?» – «Мы летим над ночным городом, – сказала Рина. – Это светятся фонари, витрины магазинов и окна людей-полуночников». Я не могла говорить, защипало в глазах. Но я не заплакала. Кто же плачет от счастья? Мы полюбовались ночным городом, и я спросила: «А можно пониже спуститься?» – «Опусти носки туфелек вниз», – ответила Рина. Я так и сделала и вдруг почувствовала, что падаю вниз. Я испугалась. «Не бойся! – смеялась порхающая вокруг меня Рина. – Не размахивай сильно ногами. Туфельки очень послушные, тихонько надо». Но я то падала вниз, то взмывала вверх. Когда стало что-то получаться, мы уже летели над лесом. Город остался позади. Вдруг я увидела в лесу огоньки. «Что это – упавшие звезды?» – «Нет, – засмеялась Рина, – это светлячки». – «Хочу с ними познакомиться», – и я спикировала вниз. Приземлилась я на пенек, на котором сидел маленький невзрачный жучок. «Дожили, – сказал он недовольно, – трава с неба начала падать. Никакого порядка не стало. Вот ты за кого – за партию Новых лесных реформ или за партию Дубового листа?» – «Не знаю», – растерялась я. – «Ну, конечно. Молодежь пошла безответственная. Вот в наше время...» – и старый ворчун пустился в рассуждения. Вставить хоть слово было невозможно, и я спросила у порхавшей возле пня Рины: «Кто это?» – «Это и есть Светлячок», – ответила она, подмигнула мне и запела свою песенку без слов. Ворчливый светлячок тут же замолчал и начал раскачиваться в такт песенке. Когда Рина замолчала, я воспользовалась моментом и спросила: «Можно посмотреть, как работает ваш фонарик?» Светлячок самодовольно подкрутил усики и сказал: «Вообще-то посторонним мы свои секреты не показываем. Но ваша подруга так хорошо поет. Смотрите», – и через мгновенье поляна осветилась таинственным фосфорическим светом. Свет становился ярче и ярче, а потом так же медленно начал гаснуть и вдруг снова засветил так, что глазам стало больно. Светлячок оказался искусным фонарщиком. Он менял длину вспышек, промежутки между ними, силу света. Это было похоже на фокус. И я, разинув рот, смотрела. Вдруг я заметила, что поляна густо заселена. Со всех сторон на меня смотрели восхищенные глаза, слышались восторженные возгласы. Я поняла, что я – героиня; я – первый цветок, научившийся летать. Я... почему ты смеешься, Одуванчик?
– Помнишь, Ворона говорила: «Я – последняя буква в алфавите», а ты только что сказала «я» три раза.
– Ой, правда. Меня просто распирала гордость. Ну вот... перебил, и я забыла, о чем говорила...
– Ты говорила, что поляна была густо заселена.
– Ах, да. Рядом с пнем семейство Гусиного Лука жило. У них много детей, вся их желтоголовая детвора всегда вместе держится, не то что Фиалки или Красный Мак – те всегда по одиночке гуляют. А еще оказалось, что Гусиный Лук – такие же луковички, как и я. Мы быстро подружились. Вдруг смотрю, на листочках моих новых знакомых, копошатся мелкие твари. Я их сразу узнала. Их было так много, что они сплошь покрывали всю траву на поляне. Я задрожала. После своей болезни наслушалась я про них разных ужасов. И про их друзей, Черных Муравьев, тоже. Правда, никакие они не друзья. Для них тля – просто молочный скот. Как коровы для людей. Муравьи строят для тлей специальные домики-коровники и пасут их – на самые сочные листики переносят. Я даже видела Муравья за работой. Один такой угрюмый Муравей с большим бидоном в руке подошел к чавкающей тле и пощекотал ей брюшко. Тля перевернулась, не переставая жевать, и Муравей доить ее начал. Обойдя несколько тлей, он полный бидон наполнил и понес его домой. А домом оказался... пенек, на котором я сидела. Я подпрыгнула от ужаса. Выручила меня Рина. «Пора лететь, – сказала она, – времени больше нет». Мы стали прощаться со своими новыми друзьями. «Обязательно пришлю вам врачей», – сказала я им напоследок. Мы полетели назад. Вдруг у Рины развязалась лента, я подхватила ее... и проснулась.
– Значит, ленточку эту потеряла девочка-фея по имени Рина? – спросил Одуванчик. Травка не успела ответить.
– Ой, моя ленточка! – раздался чей-то голос. Белокурая девочка в розовом платье – она вышла из дома погулять – сняла с Травки ленту и завязала ею волосы. Травка и Одуванчик многозначительно переглянулись. Так вот куда днем деваются феи и эльфы – они превращаются в обычных девочек и мальчиков!
Весь день на клумбе разговоров было только о феях и эльфах. Многие слышали о них, но видеть не приходилось никому. Бабочки таинственно молчали, и даже Бабочка-Крапивница отказывалась говорить на эту тему.
Старая ворчливая Мокрица (снова поселившаяся после дождя под Большим Белым Камнем) бурчала:
– Выдумки все это, глупые сказки...
Ворона призналась, что в школе про фей и эльфов ничего не рассказывают.
Послушать историю Травки приходили все новые и новые обитатели клумбы. К вечеру она уже пять раз повторила свой рассказ. Травка понимала, что важничать некрасиво. Но ее нос сам собой задирался. Как тут не закружится голова, когда ты в центре внимания!

Сказка о Травке

Глава 4, в которой Травка встречается с Дождем, беседует с Водомеркой и Ласточкой и наблюдает за рождением новой жизни

Так и жила Травка среди многочисленной родни и друзей, всегда готовых прийти на помощь. В комнатах было тепло, в кладовках полно еды. Травка считала, что так было и будет всегда.
Стояла летняя жара. Ярко светило солнышко. Земля под его лучами прогрелась почти до Травкиных корней. Сначала это было приятно, через неделю начало раздражать, а через две Травке страшно захотелось пить. Она начала прислушиваться к разговорам, которые все чаще слышались на клумбе.
– Еще немного, – шептались между собой кусты Чайных Роз, и наши лепестки осыплются, а бутоны завянут, так и не успев расцвести.
– Мои листья пожелтеют... кому я буду тогда нужна? – хныкала чистюля-Ромашка.
Молча, ни с кем не попрощавшись, исчезла из-под Большого Белого Камня ворчливая Мокрица. Мокрицы живут только там, где сыро, а под камнем стало сухо и жарко.
– Когда же будет Дождь? – спрашивали друг у друга обитатели клумбы. Но ответа на этот вопрос не знал никто.
Травка хотела спросить, кто же этот таинственный Никто, о котором она столько слышала, но передумала. Сейчас ее больше интересовал незнакомец по имени Дождь, про которого все говорили, что он спасительный.
И вот он пришел, этот спасительный Дождь. Пришел неожиданно, без предупреждения.
Ночью Травка проснулась от неясного шума. Сначала она почувствовала, как несколько влажных шариков упали на ее листья. Этих шариков становилось все больше и больше, и вот, переполнив подставленные навстречу дождю ладошки листьев и чашечки цветков, шарики начали скатываться по стебелькам и падать на землю, освежая ее. Дождь шел всю ночь, промочив землю до самых корней.
Утром при первых лучах солнца Травкино сердце затрепетало от восторга. Это был первый в ее жизни дождь, и он ей очень понравился. Мир после дождя оказался таким прекрасным, что просто петь хотелось от счастья. Капельки дождя, еще не высохшие на солнце, были похожи на маленькие хрустальные шарики. Большая прозрачная капля, свисавшая с листа Одуванчика, вдруг упала на землю, разбилась и превратилась в сотню таких же крохотных хрустальных шариков.
Рядом с клумбой в небольшой ямке появилось странное зеркало, в котором отражались, бегущие по небу облака. Травка не могла поверить, что зеркало это с некрасивым названием Лужа, сложилось из многих-многих маленьких прозрачных капелек-шариков. Но раз это сказала Ворона, значит, так оно и есть. Зеркало-Лужа оказалось местом, где Травка познакомилась со многими новыми обитателями.
Как-то утром на поверхности лужи заскользил странный жук на тонких длинных ногах. Широко расставляя их по сторонам, он быстро передвигался по зеркальной поверхности воды. Листья и щепочки он ловко перепрыгивал. Одет незнакомец был в рыжеватый бархатный сюртук и шелковую рубашку.
– Доброе утро, – поздоровалась Травка. – Сегодня будет отличный денек.
Незнакомец бросил короткое «привет» и заскользил дальше.
– Меня зовут Травка-Гиацинт, а вас как?
– Водомерка, – буркнул жучок. По его тону было видно, что он не горит желанием продолжать разговор. Но Травка сегодня была настроена философски, и от нее не так-то легко было отделаться.
– Вот если у вас оторвать одну ногу, вы утонете или будете дальше кататься?
Водомерка остановился и, повернув голову к Травке, спросил:
– Вы всегда такая кровожадная?
– Нет, просто сегодня ночью у нас кое-что жуткое случилось, и я о жизни и смерти начала думать.
– Ладно, рассказывай, – сказал Водомерка, – только я буду кататься и слушать тебя.
И он заскользил дальше.
– Ночью к нам на клумбу залезли воры. Вырвали с корнем несколько самых красивых цветов и унесли с собой. А часть цветов просто помяли и потоптали. Бабушка сказала, что помятые цветы выживут, но их выход в свет оказался в этом году неудачным, и они теперь останутся под землей до следующей весны. А вот для тех цветов, что вырвали, жизнь уже закончилась. Они постоят в вазе несколько дней, завянут и их выбросят на помойку. Вот я и спрашиваю, вы можете жить покалеченным или умираете сразу?
– Ну, если только одной ноги не станет, то еще как-то приспособиться можно, а вот если больше... Ладно, хватит о грустном... Ты говорила, погода хорошая. Давай о погоде поговорим.
– Почему погода бывает плохая? – затараторила Травка. – Может быть, когда погода приходит, а ее плохо встречают, ну там, ругают или сердятся на нее, у нее портится характер и она начинает вредничать и сердиться? А вот если ее ждут, хвалят и говорят, какая она хорошая, она становится лучше и лучше?
– Вот уж не знаю. Я не специалист отгадывать загадки. Пока! – сказал Водомерка, всем своим видом показывая, что долг вежливости он выполнил и больше беседовать ни о чем не намерен.
Травка вздохнула, но вдруг раздался тонкий свист, и рядом с лужей опустилась небольшая птичка в черном фраке и белоснежной рубашке. Птичка, покачиваясь, стояла на коротеньких ножках и озиралась по сторонам.
– Вы ушиблись? – испугалась Травка.
– С чего ты взяла, глупая трава? – недовольно ответила птичка.
– Вы так неуверенно стоите на ногах...
– Зачем мне ноги, если я живу в воздухе, и ем на лету, и пью? Опускаюсь на землю только в исключительных случаях.
– А что такое исключительный случай?
– Да вот такой как сейчас. Мне гнездо строить надо. Видишь, оно там, наверху.
Травка задрала голову вверх и под балконом четвертого этажа увидела какой-то предмет, похожий на половинку мячика, который недавно маленький мальчик на Травку уронил. Из этого предмета торчали разные пушинки и травинки.
– А... – открыла было рот Травка.
– Господи, какая глупая. Верно про вас говорят: растет как трава на дворе. Ни забот, ни хлопот. Никчемные, одним словом.
– Почему? – обиделась Травка.
– Сидите обычно на одном месте. Ничего не видите, ничего не знаете. Какой от вас прок? Разве что в гнездо положить... хотя нет, ты слишком тяжелая... Да, вот мы, Ласточки, каждый год в Африку летаем. А впрочем, что с тобой толковать, ты все равно ничего не поймешь.
Ласточка взяла в клюв комочек земли и полетела достраивать гнездо.
По-прежнему ярко светило солнышко. По свои делам сновали туда-сюда букашки-таракашки, весело порхали бабочки, а у Травки испортилось настроение. За что ее так обидели?
А вечером в банкетном зале под кустом Сирени Белой Персидской закружилась комариная свадьба. Мужчины-гости были сплошь бородатые, а женщины прятали в своих прическах острые кинжалы. Оркестр комариков-музыкантов играл свадебный марш. Одни музыканты быстро-быстро махали крылышками, издавали низкие звуки. Другие били в особые барабаны, которые звучали высоко и резко. Вот появились молодые. Оба в сереньких костюмах. А зачем опознавательные знаки какие-то, если он слышит ее, а она его. Ажурные крылышки невесты бьются в том же ритме, что и усики жениха. О, они просто созданы друг для друга.
– Бедняга-комар, – вздыхали кумушки-сплетницы, – как он будет жить с этой вампиршей? Ведь он – вегетарианец, а она из всех кровь сосет.
Свадьба гремела до самого утра, а утром новобрачные совершили, принятый у комаров ритуал. Они спустили на воду маленький плотик. Сделали несколько кругов над лужей и улетели.
– Интересно, кто на плотике будет кататься? – спросила Травка у прилетевшей Вороны.
– Потерпи немного, увидишь. Это колыбелька для крошек-комарят.
Прошло три дня, и в плотике открылись маленькие дверки, оттуда выскочили юркие червячки. Две недели они ничего не ели, только курточки и штанишки меняли. За это время они успели из червячков в куколок, а потом в маленьких комариков превратиться. На старых своих одежках, будто на лодочках, они плыли к берегу, выбирались на землю, крылышки на ветру сушили и улетали.
Наблюдать за всем этим было так интересно, что Травка забыла о своей обиде.

Сказка о Травке

Глава 3. Травка знакомится с новыми обитателями

И вот наступило лето. Скучать Травке было некогда. Каждый день на клумбе что-то новенькое происходило. С каждым новым пришельцем Травке хотелось познакомиться и поговорить. Все для нее было ново, в первый раз. А общество на клумбе самое разнообразное подобралось. Травка уже привыкла, что на ее листики разные насекомые садятся: мухи, жуки, комары. Вот как-то раз на Травку откуда-то свалился небольшой жучок темно-бурого цвета со светлыми пятнышками. У него были длинные усы и длинные ноги. Он что-то бурчал себе под нос и недовольно фыркал.
– Здравствуйте, господин Жук, – сказала вежливая Травка. – Вы чем-то недовольны?
– Будешь тут доволен, – пробурчал Жук. – Мы с приятелем к одному коллекционеру в гости зашли, на гербарий его взглянуть. Так его жена нас с третьего этажа выкинула. Да еще ругалась при этом. До чего же люди...
Он не договорил, поджал ноги и усики и свалился с листа. Травка испугалась – неужели жуку из-за переживаний плохо стало? Тут она увидела знакомую Ворону.
– Что с ним? – закричала Травка.
– Не бойся, – засмеялась Ворона. – Это жук Притворяшка-вор.
– Как смешно его зовут!
– Притворяшка – потому что мертвым притворяется при малейшей опасности, ну а вор – потому что по квартирам лазает и портит людям вещи и книги.
Жук как только увидел, что опасность ему не грозит, поднялся, отряхнулся и с недовольным ворчанием побрел дальше.
Травка хохотала ему вслед, так и надо воришке несчастному!
Особенно радовалась Травка, когда прилетали бабочки, желтые лимонницы, синие голубянки и пестрые шашечницы. Обычно они ни с кем не разговаривали, весело порхали над клумбой и иногда садились на какой-нибудь листок или цветок передохнуть. Растение, на которое села бабочка, потом целый день гордилось, что на него присела такая красавица. 
– Ах, если бы я умела летать, как бабочка! Я полетела бы высоко-высоко над нашей клумбой...
– ...и все бы говорили: смотрите, Гиацинт полетел, – насмешливо закончил Одуванчик.
– Все равно я бы хотела летать, – упрямо заявила Травка.
– Представь, если бы исполнялись все наши желания. Вот, например, Ворона бы захотела плавать...
– Чтобы у меня выросли жабры? Да ни за что на свете! – фыркнула Ворона.
– Ну, или, например, Кузнечик захотел бы питаться медом, как пчела. У него появилось бы жало и он бы целый день собирал нектар с цветов. Играть на скрипке ему было бы некогда. А Змея захотела бы петь, а наш Лягушонок возомнил бы себя Большой Землеройной Машиной, а...
– Ладно, ладно, – засмеялась Травка. – Почти убедил. Но хоть помечтать-то немножечко можно?
Однажды на клумбу прилетела необычная бабочка. Крылья у бабочки бы кирпично-красного цвета с черными пятнышками. По краям крыльев шла черная с синими пятнышками кайма. Бабушка сказала, что это крапивница. Бабочка полетала немного над клумбой, чтобы все оценили ее красоту, и уселась прямо на Травкин листик. Травка ойкнула от неожиданности.
– Простите, я сделала вам больно? – нежным хрустальным голосом спросила бабочка.
– Что вы, – испугалась Травка, – я очень рада. – А услышать ваш голос – просто счастье. Примета такая.
– Да, мы, бабочки, не разговорчивы. Но это не от гордости, просто мы очень стеснительные, ведь мы так мало живем и очень мало знаем.
– Зато вы похожи на живые цветы и умеете летать. Хотите, я расскажу вам о нашей клумбе?
– Ой, спасибо! Я думала, что все молчат, потому что не хотят с нами разговаривать. Мы ведь очень обидчивы. Не сядем прежде на цветок, пока не убедимся, что нам рады.
Так в компании Травки-Гиацинта, Одуванчика и Вороны появилась Бабочка-Крапивница. Бабочка оказалась совсем не задавакой. Все старались ей угодить, а она лишь смеялась (смех бабочки похож на звучание маленького хрустального колокольчика). Бабочка открыла Травке свою тайну.
– Представьте, я была толстой, неповоротливой и вечно голодной девчонкой. Жили мы бедно. На завтрак, обед и ужин ели только крапиву. Салат из крапивы, суп из крапивы, чай крапивный – б-р-р-р. Но я верила, что когда-нибудь мне улыбнется счастье. И оно мне улыбнулось.
Весело и беззаботно проходили летние дни и вечера, и вдруг Травка заболела. Проснулась она оттого, что ей стало трудно дышать. По ее листикам ползли отряды полупрозрачных существ. Они кусали Травку, щипали ее и продвигались все выше и выше. Бабушка, увидев это, нахмурилась.
– Надо срочно вызывать врача, – сказала она.
Ворона должна была прилететь только вечером. У нее какое-то неотложное дело в школе было. Все травяное общество тихонько трепетало. Болезнь-то заразная.
Наконец прилетела стайка воробьев. Особой дружбы у растений и воробьев не было, но те, увидев, какая беда грозит бедной Травке, тут же послали гонца за врачами. Травка с надеждой и тревогой смотрела в ту сторону, куда улетел воробей.
Ей становилось все хуже и хуже. Она чувствовала, как жесткие челюсти вгрызаются в ее тело. Вдруг прямо перед собой она увидела два ярких красных пятнышка. Это были Божьи Коровки. Не говоря ни слова, они отложили личинок. Малыши оказались очень прожорливыми. Они быстро расправились с тлей.
Вечером Травка уже резвилась и смеялась на балу, устроенном в честь маленьких ярко-красных жучков с черными пятнышками на спинках.

Сказка о Травке

Глава 2. Кое-что о цветении, увядании и цветочных балах

С каждым днем становилось теплее. Деревья покрылись листьями, защебетали птички. Преобразилась и клумба – кроме зеленого цвета, на ней появились красный, желтый и белый. Травке это очень нравилось. А однажды она увидела, что ее бабушка превратилась в красавицу
– Бабушка, – ахнула она, – какая же ты красивая!
Бабушкину голову украшали небольшие розовые цветочки. Их было много. Они так приятно пахли! Травка увидела, что и другие обитатели дома тоже готовятся стать такими же красивыми – расцвести.
– А я? – обиженно закричала Травка.
– Ты тоже расцветешь, когда подрастешь, – ласково сказала бабушка.
– Ну вот, опять когда подрастешь, – горестно вздохнула Травка.
Все дни напролет Травка любовалась цветами. Конечно же, больше всего ей нравилось свое семейство. И она забыла об Одуванчике. Кроме того, по ночам ей некогда стало смотреть на Звездное Небо – на клумбе начались Весенние балы.
По ночам, когда все стихало, начинала звучать тихая мелодичная музыка. На большом белом камне (днем под ним отсыпалась старая ворчливая Мокрица) располагалось трио музыкантов: Кузнечик и два сверчка. Кузнечик, одетый в зеленый фрак, играл на скрипке, Сверчок Полевой во фраке черного цвета – на флейте, а Сверчок Домовой в щегольском костюме соломенного цвета с коричневыми полосками – на саксофоне. Все они играли превосходно. Но самым большим виртуозом слыл Сверчок. Он мог часами вести свое соло не обращая внимания на зрителей.
Травка даже не мечтала познакомиться с такими замечательными музыкантами. Но оказалось, что Кузнечик любит принимать солнечные ванны. По утрам, после ночного концерта, он ложился на бок, блаженно подставлял свое тело теплым лучам и время от времени переворачивался на другой бок. Разомлев на солнышке, маэстро становился благодушным и с удовольствием рассказывал Травке о музыке и музыкальных инструментах.
Иногда на концерты приглашали певцов. Любимцем публики был молодой Травяной Лягушонок, одетый в коричневый с крапинкой фрак и белую манишку. При его маленьком росте у него был сильный голос, и он мог петь на бис до утра.
Когда концерт заканчивался, все цветы встряхивались, распрямлялись и приводили себя в порядок. Начинались танцы. И тогда на клумбе все перемешивалось. Нарцисс танцевал с Тюльпаном, Гиацинт с Крокусом. Все приходило в движение. Казалось, невидимые волны проходят по клумбе. Головки цветов слегка покачивались в такт музыке.
Люди удивлялись: сажаешь цветы ровными рядами, и вдруг между нарциссов
появляется подснежник. А что же делать, если Подснежник подружился с Нарциссом
и не хочет больше с ним расставаться?
Травка с восторгом смотрела на танцующие цветы. Ей ужасно хотелось стать большой и красивой. И танцевать, танцевать... Вдруг она вспомнила о своем друге Одуванчике. Он стоял рядом с клумбой опустив голову и грустил.
– Одуванчик, – сказала Травка, – давай опять смотреть на Звездное Небо. Ворона говорит, что сейчас видно Венеру.
– А я думал, ты про меня забыла, – обрадовался Одуванчик.
– По правде сказать, когда я увидела бал, забыла обо всем не свете. Это так красиво!
– Ну конечно, куда мне до этих красавцев, – вздохнул Одуванчик.
– Ну что ты! Ты очень красивый и похож на солнышко!
И они закружилась в танце.
Прошло какое-то время и Травка начала замечать, что цветы вянут и осыпаются.
– Бабушка, – испугалась Травка, – что случилось с твоей замечательной прической? Почему все цветы завяли и осыпались?
– Мы цветем только раз в году, – сказала бабушка. – Целый год ждем этого момента, набираемся сил, расцветаем. Это для нас большое счастье, праздник. А потом цветы вянут, праздник заканчивается, и мы просто живем. Осенью засыхают и наши листья, и мы уходим в землю спать – до следующей весны. Следующей весной – снова пробуждение, новый праздник.
– А почему нельзя цвести круглый год? – спросила Травка.
– Какой же это будет праздник, если каждый день одно и то же?
Травка задумалась. Всего она не поняла, но ей стало спокойнее оттого, что увядание, как сказала бабушка, это не навсегда, а только до следующей весны.

Сказка о Травке

Глава 1. О том, как Травка впервые вышла в свет

Еще лежал снег, а маленькая Травка высунула из-под земли кончик своего носа. Носик у нее сразу же побелел от холода, но уж очень ей хотелось посмотреть, что там, на свете, делается.
Травка жила в клумбе, под землей. Там, под землей, она была луковичкой. Таких луковичек рядом с ней было очень много. Только большинство из них были старыми и на свет вылезать не спешили.
– Холодно еще и грязно, – ворчала старая толстая луковица в коричневом пальто, под которым было надето еще несколько кофт желтого цвета.
Многие луковицы еще спали. Это были, в основном, пожилые дамы и господа в коричневых пальто. Луковицы помоложе, в желтых фраках и платьях, уже проснулись. Они собрались в общем зале, разглядывали друг друга, шептались и смеялись. Некоторые привели с собой маленьких луковок. Худеньких, тоненьких – таких, как Травка. Все малыши были в белых комбинезончиках. Они так и норовили вылезти из-под земли, толкались, хихикали и утихали только под взглядом большой луковицы в коричневой шубе.
Дом-клумба, в котором обитало это шумное общество, стоял в самом центре подземного города. Дома в подземных городах смотрят окнами вверх, поэтому они обычно одноэтажные. Но зато большие, с узкими запутанными коридорами и уймой крохотных комнаток-спален. В одной из таких комнаток с голубыми ставнями и жила Травка со своими братьями и сестрами.
Кроме Травкиной семьи в городе постоянно проживало еще несколько почтенных семейств. Самые большие дома занимали старожилы – два куста сирени с длинными красивыми именами: Сирень Обыкновенная Сиреневая и Сирень Персидская Белая.
В домиках поменьше, но зато самых солнечных и удобных, жили четыре куста Чайных Роз (почему "чайных" оставалось для Травки загадкой, но она слышала, что розы эти очень любят чай с печеньем).
По краям городка ровными рядами стояли домики кустов-Барбарисов. Кусты эти были пограничниками и охраняли город от врагов.
Коридоры своего дома Травка уже хорошо изучила. И вот, набравшись смелости, она выбралась из-под земли – прямо через окошко – и огляделась. Перед собой она увидела груду разноцветных камней.
– Ах, как красиво! – сказала Травка. – Интересно, каких камней здесь больше –
сапфиров, изумрудов или рубинов?
– Ха-ха-ха, глупая зелень, – проскрипел рядом чей-то хриплый голос. – Это всего лишь снег на солнце блестит.
Травка испуганно оглянулась. Кто это? Одет во все черное, клюв мощный и острый, а глаза хитрые, умные. Незнакомец сложил крылья за спиной и, склонив голову на бок, насмешливо смотрел на Травку.
– А вы кто? – робко спросила Травка.
– Я – Ворона. А ты из какого семейства?
– Как это «из какого»?
– Ну, кто твои родственники? Нарциссы, подснежники, гиацинты? Фамилия у тебя какая? Вас тут много на клумбе. Ранней весной я вас не различаю.
– Ох, я не знаю.
– Вот это да! – захохотала Ворона. – Вышла в свет, а имени своего не знает. Ну, ладно, некогда мне с тобой болтать. Дел полно.
И Ворона улетела. Травка посмотрела по сторонам. Снег уже почти сошел, и картина открывалась для взгляда не очень-то приятная. Клумба после зимы была замусорена старыми листьями, палками, фантиками от конфет, бутылочными пробками. Посреди клумбы лежало ржавое прохудившееся ведерко. Когда-то оно было нарядное, расписанное по бокам красивыми картинками, а сейчас краска слезла, ручка обломилась, дно прохудилось, и ведерко уже было ни на что не годно.
– Ничего, скоро дворник все уберет, – снова раздался чей-то голос.
Травка оглянулась и увидела какое-то растение с длинными резными листьями. Росло оно не на клумбе, а рядом, у ее края.
– Здравствуйте. Какое вы большое и красивое! – сказала восхищенно Травка.
– Мы, Одуванчики, растения простые, холода не боимся, – усмехнулся Одуванчик.
– А почему вы не на клумбе растете? – удивилась Травка.
– На клумбе нам нельзя. Иначе вырвут и выбросят. Мы уж стараемся порядок не нарушать.
– Кто вырвет? – испугалась Травка.
– Да дворник и вырвет.
– Ой, а вдруг и нас дворник вырвет?
– Нет, вас специально сажали, зачем же сейчас вырывать?
– Можно я буду с вами дружить?– спросила Травка. – Вы такой самостоятельный.
– Ну что ж, я не против, – ответил польщенный Одуванчик и добавил: – Тут скоро такое начнется, не соскучишься.
Почему не соскучишься, Травка спросить не успела. Появилась бабушка и начала отчитывать Травку за то, что она слишком рано выскочила на холодный воздух.
Но Травка не расстроилась, очень уж ей надоело сидеть в темноте и слушать жалобы бабушки на радикулит и болтовню старших братьев о прошлогодних соревнованиях по перетягиванию корней или наклонам против ветра.
– Здравствуйте, дорогие соседи, – вежливо поздоровалась с кем-то бабушка.
Травка вытянула тонкую шейку: справа от них ровными рядами зеленели какие-то травинки.
– Это Подснежники, – шепнул Травке на ухо только что вылезший из-под земли старший Травкин брат.
– Здравствуйте, – прошелестели в ответ Подснежники.
– Бабушка, а мы тоже Подснежники? – спросила Травка.
– Нет, мы Гиацинты, – ответила бабушка.
– А почему? Ведь мы так похожи!
– Подрастешь – узнаешь.
Травка грустно вздохнула. Вот всегда так. Маленькая и все тут. Но долго грустить было некогда. Небольшая птичка уселась на клумбе рядом с ведерком.
– Бабушка, смотри, синичка! Помнишь, ты рассказывала! – закричала Травка.
– Нет, – удивленно покачала головой бабушка, – у синички только брюшко желтое, а головка черная с белыми щечками и спинка оливкового цвета. А эта птичка вся желтая. И хвост у нее совсем не такой. Я и не знаю, что это за птичка.
– Она не знает! Весь мир знает, а она нет, – заносчиво сказала незнакомая птичка. – Я – попугай, не слышали разве?
– Слышать-то слышали, а вот видеть не приходилось, – вмешался в разговор Одуванчик. – А как вы к нам попали?
– Вообще-то я из Австралии. У нас лето круглый год. Тепло. Корма сколько хочешь. Деревья всегда зеленые. Цветы. Кр-р-р-асота! Не то, что у вас тут...
Все разинув рты слушали разглагольствования попугая и не заметили, что за кустом
приготовилась к прыжку рыжая кошка. Только старое дырявое ведро спасло Попугая от неминуемой гибели. Кошка споткнулась о ведро, и Попугай улетел. Кошка зевнула и сделала вид, что прыгнула просто так. Она обвела взглядом всю травяную компанию и нехотя удалилась.
– От этих кошек одни неприятности, – сказала бабушка. – У меня от них радикулит. Разлягутся летом на солнышке прямо на наших спинах и лежат часами.
– Собаки тоже не лучше, – поддакнули соседи Подснежники.
Но разговор опять перешел на красивую птичку. Все наперебой восторгались ею. Какая она умная, красивая, как много повидала.
– Ох, Травка, – вздохнула бабушка. – Что же это мы? Надо было птичку о твоих родителях спросить. Может, она их видела?
Травкины родители еще осенью уехали в Австралию, к родственникам. Травка тогда была совсем маленькая и плохо помнила их отъезд.
– А когда же они вернуться? – спросила она у бабушки.
– Да уж пора бы – весна ведь наступила. Но дорога долгая. Могут и задержаться где-нибудь.
Зашуршали крылья, и рядом с Травкой уселась знакомая Ворона. Она слушала-слушала что говорили про птичку и наконец сказала:
– Эх, вы, простаки! Это же Попугай из 27-й квартиры! Он в клетке живет, на подоконнике. Научился недавно дверцу клювом открывать, вот и вылетел. Но не очень-то ему нравится путешествовать – сейчас опять в клетке сидит, зернышки клюет. Я только что мимо пролетала, видела.
Все стали возмущаться хвастовством попугая, а Травка подумала, что он ей все равно нравится – такой красивый и умеет придумывать забавные истории.
Когда наступила ночь, Травка увидела настоящее чудо: в небе загорелось множество фонариков.
– Бабушка, – спросила она, а кто зажигает эти фонарики на небе?
– Это звезды, – ответила бабушка. – Они горели миллионы лет и будут гореть еще миллионы. Ворона говорит, что люди дали звездам названия. Ты поспрашивай Ворону, она многое знает.
На следующий день, когда Ворона прилетела, Травка начала ее о Звездном Небе выспрашивать. Сначала для порядка Ворона поломалась немного – некогда, мол, ей глупостями заниматься. Но потом каждый вечер она прилетала к Травке и рассказывала ей все, что знала о Звездном Небе, о Планетах, о Луне и Солнце, о Звездном Дожде и Кометах.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил однажды Одуванчик, тоже внимательно слушавший Ворону.
– Я на школьном чердаке живу, – сказала Ворона. – А там, в школе, узнаешь обо всем на свете.

В своем сказочном блоге я буду размещать свои собственные сказки . Свои переводы сказок и сказки, иллюстрации и материалы о сказках известных и неизвестных писателей и художников.